Игристое Господа

  

 

«…из неба сотворил

Глубокий многоцветный кубок…»

Александр Блок

Воспоминания о вечности это другое чем, например, о юности. Ведь в юности — как вообще во ВРЕМЕНИ — у человека бывает «я».

А вечность… она вне хода привычного тикающих часов, расчеркивающих Единое Бытие на «я»/мир.

Поэтому воспоминанье о ВЕЧНОМ и невозможно почти воспроизвести на языке человеческом. Ведь речь у человека заточена под описание впечатлений, какие получает ум от умом же творимого иллюзорного разделенья Единого на «я» и не-«я» (человек последнее называет «мир»).

Вечность говорит о себе в Откровении Иоанна: «Аз есмь Альфа и Омега, начало и конец». То есть: время не только лишь оканчивается вечностью: оно и начинается ею!

Старуха (так ее именуют русские сказки) являет собой как устье реки бываний наших во времени, так и ИСТОК ее. Это значит: мы все не только впадем однажды в сокровеннейший океан, а мы однажды ж когда-то все из него сюда… выпали (ну или там просочились, какая разница)).

«Жили-были Старик со Старухой»: вечность со временем… Поэтому вероятно, что ненавязчивые воспоминания вечности посещают неброско многих.

Изредка. Но сразу ж обыкновенно выветриваются по причине, что человеческими словами такие трудно пересказать, а память наша земная во многом представляет собой беззвучное пересказывание…

Поэтому коли все ж ты рискнешь укладывать безграничное Вечное в тесное ложе слов (какое для него пожестче прокрустова), то, глянув со стороны на собственный такой текст, в отчаянье себе скажешь: НЕ ТАК все было ((

Однако может быть лучше исповедать Вечность «не так», чем вовсе смолчать о ней?

Сомнительное оправдание для писателя, разумеется.

Но все же я попробую дольним — двуцветным и угловатым — земным языком человеческим намекнуть на выспренные (в хорошем смысле) неуловимые радужные спирали, мосты, овоиды, перекликающиеся интерференции…

Однако просьба к читателю. Рискуя за мною следовать — напоминай уж себе, пожалуйста, добрый пытливый друг: повествование земными словами об ангелах представляет УСЛОВНОСТЬ в такой же степени, как имитация человечьих телодвижений подергиваниями за нитки дубовой марионетки. 

1

Во время пребывания ангелом (уже неверное выражение: ангелы пребывают ВНЕ времени) однажды захватила меня идея (моя или не-моя, там этого различения не наличествует): провидение о ЖИВОМ ОКЕАНЕ.

Вода — понятно. Жизнь в ней — тоже понятно. Однако вот вода живая БУКВАЛЬНО?.. (Нет, это не про Солярис Лема. Хоть и у человека этого были воспоминания Вечности, но не воспоминаниями такие считал фантаст, а лишь очередной профессиональной своей фантазией. Лем, говорят, взывал: сумеет кто убедить меня, что мое сознание не исчезнет со смертью моего тела? Но, кажется… лицемерно: писатель просто разводил демагогию чтобы говорить потом каждому: а вот и не убедил!))

Меня настолько взяла тогда, что называется, за живое тема ЖИВОЙ воды, что я решил аж УЕДИНИТЬСЯ ради работы с нею.

Но я ведь тогда был АНГЕЛОМ. (Желающие — посмейтесь. Однако все же и вы когда-то такими были, насмешники! Но… позабыли просто))

Уединяются ангелы вовсе не аки люди. Скажу: одиночество радикальнейшего анахорета из нас, людей… просто вот НИ О ЧЕМ по сравнению с уединением ангельским!

И уж тем более отдыхают подобные Диогену, уединявшемуся, согласно легенде, в бочке. Ведь ангел, пожелавший анахоретствовать, заточает себя… в Пузырь.

О! Небо нашего Господа все пронизано нитями воспаряющих Пузырьков (не путай Оное с просто небом). Оно напоминает поэтому, как ни странно, БОКАЛ ИГРИСТОГО.

Ведь ангелы обретаются в Небе в двух… агрегатных состояниях (прости мне вопиющую профанацию, Господи!). И это делает Небо составленным словно бы из двух неслиянных, но также и нераздельных сред.

Иные небожители непрестанно общаются между собой и Богом (общаясь, ангел воспринимает собратьев своих и Бога не как «других», поскольку в Небе просто НЕТ «я»). Такие сообщающиеся представляют живой текучий кристалл взаимопониманий столь нежных, что на земле невозможны даже меж ближайшими родственниками (возлюбленными, друзьями). Однако иные ангелы — ради скорейшего разрешенья текущей светлой своей задачи — в общении состоят исключительно с одним только Богом.

И вот они-то находятся… в Пу-зы-рях.

Пузыристые отрешенно и весело бегут вверх, пронизывая мимолетно едва ощутимой лаской случайно встречающиеся им токи остальных сонмов… Чисто бокал шампанского!))

Что представляет собой Пузырь?

Беседуют ангел с ангелом. Один из них задает сверхсложный вопрос и другой вдруг сразу, молниеносно, — дает собеседнику на него ИДЕАЛЬНО совершенный ответ!

В немногих фразах заключивший учение столь глубокое, что на разработку такого по человеческой мерке должно б утечь веков несколько. Причем и не корпений даже какого-то вдумчивого лишь одиночки, а объединенных сил интеллектуалов Планеты всей.

Ангел изрекает молнийно ответ ИСЧЕРПЫВАЮЩИЙ.

Как? такое? возможно?

Только благодаря тому, что вышнее совершенство природы Неба позволяет обитателям его создавать себе:

ПУ. ЗЫ. РИ.

Причем элементарно одной лишь командой мысленной. Разнообразные самые. Какие какому ангелу когда хочется.

Выглядит ангельский Пузырь как? Снаружи он и вовсе не… ВЫГЛЯДИТ. У этих самодостаточных небесных овоидов по определению нет — НАРУЖИ.

Однако вот изнутри такой представляет собой… обособленное пространство-время. Пространное и временное настолько, сколь ты, создатель сего, пожелать посмеешь. Твой собственный мини-мир подарит тебе Пузырь твой, тобой твореный…

Ты столь оказываешься УЕДИНЕН внутри Пузыря сего, что там иногда ты являешь собою почти… Единое.

Никто и ничто извне Пузыря не способны выйти с тобой на связь. Как-либо повлиять на тебя и происходящее в Пузыре с тобою. Прямо или же косвенно…

Это значит, что для тебя в Пузыре нет ВНЕШНЕГО.

Но при отсутствии Внешнего не существует ведь и его противоположности — Внутреннего.

А выше разделенья на Внутреннее и Внешнее лишь… Единое.

Нестойкий ангел способен себя в Пузыре возомнить Единым. Так именно оступился один в пред-время, то есть еще до времен зачатия человечества.

Но сам-то факт образования Пузыря из ничего чудом — напоминает ангелу: задача, что родила Пузырь, находится ВНЕ его.

Память о таком позволяет ангелу не возомнить Единым себя, хоть и в Пузыре он — Один (бог с этим именем никогда не мнил себя Богом, хоть и однажды распял самого себя на великом древе «в жертву себе же»).

Иеромонах Роман: «Слава Богу, снова я — один…». Он смело мог бы написать это слово и с большой буквы.

Пузырь представляет собой идеальную лабораторию ДЛЯ ВСЕГО. Начиная от стихотворения и заканчивая миротворением. (Мир тоже сотворяется В РИФМУ, кстати. Жизнь человеческая просто коротка слишком, чтобы ее заметить.)

Будучи в Пузыре ты можешь, например, исследовать сколь угодно долго любой случайный вопрос, какой мимоходом тебе был задан. Ставить уникальные опыты. Оценивать результаты их в полной тишине. То есть не беспокоясь о чем-либо и не отвлекаясь на что-либо — доводить до наиполнейшего совершенства рождающийся ОТВЕТ.

Но и даже вся эта благодать представляет не САМОЕ о Пузыре чудное. Она была бы бессмысленна без его ключевого свойства:

как только ОТВЕТ готов,

Пузырь немедленно схлопывается и ты —

оказываешься ровно там и секунда в секунду после

того момента, когда и где тебе задан был

породивший этот Пузырь ВОПРОС.

Столь щедра природа Неба! В отличие от земли она позволяет вечности свивать потоки обособляющихся времен в прихотливые кружева…

Я даже иногда тоскую немного по этому вот конкретному Пузырю. Мое пребывание в нем составило ведь не только лишь углубленный поиск…

Оно обернулось пространной эпохой-музыкой… явило собой симфонию-эпопею…

2

Мой собеседник друг ангел не заметил тогда, конечно же, эпопеи. Ведь он мог только видеть и слышать, как я немедленно после вопроса, им заданного, — начал на него уверенно отвечать.

И восхитился мой друг ответа моего гениальностью о жизни воды живой. Такое не удивило меня, поскольку за время неощутимо прошедшей для общества сообщающихся небесных чинов эпохи я сделался наилучшим, наверное, во всей вселенной специалистом на эту тему.

Ведь я же сотворил тогда даже несколько… МИРОВ РАЗУМНОЙ ВОДЫ.

Какие-то существуют и посейчас, а в одном я вынужден был учинить всемирную засуху. Там что-то пошло не так, и без этого моего вмешательства — неудобства, а то так и мучения обитателей оного продолжались бы бесконечно…

Я даже воплотился там сам в скромном качестве ручейка, желая разделить участь. И этот опыт… Однако вот уж его-то точно не передать человеческими словами!

Восторг собрата по Небу, как сказано, не изумил меня. Но некоторое чувство из радуги проявленных им эмоций немедленно приковало мое внимание.

Вызвало удивление. Чем дольше слушал друг ангел, тем ощутимее к восхищению, которое не спадало в его глазах, светлых и умиленных, примешивалась непрошенная перемежающая печаль.

Светлая, как и сами глаза его, разумеется. Иной и не бывает на Небе. Но даже и такая печаль очень редкая гостья здесь!..

И я осведомился, конечно же, о причине печали друга. Он отвечал мне, что радость о богоугодных моих успехах преобладает, а сожаление легкое теплится лишь о том, что не сумеет он быть и дальше мне собеседником.

— Что ж этому помешает? — спросил я тогда его.

— Ответ, который найден тобою о сочетаемости воды, жизни, разума.

— Но как же он воспрепятствует?..

— В процессе поисков оного — пояснил ангел — мощнейшим образом увеличился размах твоих крыльев! Они раздались на милю, как только ты произнес мне первый ответного слова слог. По этому — как и по безупречности твоего ответа — я сразу понял, что ты уходил в Пузырь. И там-то они у тебя росли постепенно, медленно, твои крылья… А здесь они скачком оказались могучи столь, что ты сумеешь теперь легко вознестись на Уровень, куда мне за тобой не достичь! И вот поэтому наши с тобой беседы, любимые мною трепетно, более невозможны будут.

3

Я чувствовал, что друг прав. Когда у ангела появляется возможность восхода Уровнем выше, чем тот, на котором витает ныне — ангел ее немедленно и задействует.

Ведь с обретеньем вышней возможности перестают интересовать беседы, и созерцания, и деяния, которые увлекали раньше. Поэтому вознесение неизбежно, а друг и вправду не сможет — увы — последовать (по крайней мере пока)…

— И все-таки выход есть, — отвечал я тогда ему.

— ?

— Мы возвратимся с тобой во времени в то мгновение, когда еще и не задал ты мне вопроса, работа над ответом на коий продвинула меня столь, что даже вот и я сам сейчас неуверенно в это верю! Ведь Небо — божия Вечность — нам позволяет вернуться в КОГДА любое когда угодно.

— Вернемся, и что же дальше?

— А там я сотворю себя копию…

— И зачем?

— А чтобы, после того как ты задашь мне вопрос, какой нам с тобой известен, и после как ответом на него я продвинусь… чтоб оставалась тут у тебя моя копия, которой ты вопроса этого не задашь, и которая посему и в дальнейшем будет, блаженствуя, обретаться на данном Уровне. Ведь копия кого- или чего-либо, коли сотворена на Небе, оригинала нисколь не меньше, как это тебе известно))

Мы обнялись и мы сделали с ним так именно, как я предложил ему.

4

Восход мой на новый Уровень перевернул представление о возможностях, какими располагает Небо. Казавшееся прежде простором воспринялось теперь уже только лишь закутком (хоть уютным, наивным и ностальгично милым), после того как меня притяжением своим властно вознес Простор…

И прежде я всегда тяготел ко внутреннему покою. Суета никогда не нравилась, я всячески стремился очнуться от наважденья сует немедленно, как только замечал за собою гипнотизирующие напряженья их. Но только на новом Уровне бытия — на вышнем этаже Неба — я понял окончательно в полноте какую огромную, несокрушимую, вечную (да и Превечную даже!) сверхсилу представляет Вечный Покой…

Хранителей такового тут постоянно зиждется одинаковое количество:

как только постигает кто-то из нас

действительное устройство Бога

(Господи, умоляю простить столь варварскую,

кощунствующую почти профанацию в изложении!) —

он сразу и сливается с Ним;

но тут же

восходит новый продвинутый

снизу Неба на смену

избравшему… раствАрение.

И вот один из таких восходов преобразил меня столь, что сам я оказался недалек от Слияния!

Поскольку при осмыслении совершившегося мне приоткрылась (чуточку) Тайна всех тайн о том, как устроен Бог.

Наш новый светлый товарищ по крыше Неба казался мне поначалу…

знакомым? — и однако я не мог вспомнить, как с ним знакомился!

приятным? — все ангелы приятны друг другу и однако приятие тут зашкаливало и казалось какою-то даже ну… тавтологией (?))

Недоумение разрешилось, когда мы стали обмениваться воспоминаниями. Я понял тогда немедленно, что вижу перед собою в нем… самого себя!

Ту самую себя копию, которую сотворил затем, чтобы не остался без компании друг, оставленный мной на Уровне предыдущем.

Наверное, там он сумел задать этой копии тоже какой-то очень, очень интересный, глубокий, СИЛЬНЫЙ вопрос!..

И этот мой вариант ушел для ответа на него тоже там в какой-то Пузырь. Куда как в более мощный, наверное: ведь эта новая моя версия превосходила меня теперь как размахом, так аж и количеством крыльев!..

Какой невероятный… Покой: повстречать СЕБЯ, который превосходит МЕНЯ!

Ну разве это не повод уже совсем окончательно… раствориться в Боге?

 

Май 2026 

Этот рассказ Ярослава Астахова опубликован в составе его только что изданного сборника «Антитати». Книга здесь: Книга Антитати - книги РСТ