Молитва в Петербурге на Пасху

Стены святого Петра[1] поют

Славу Святому Святых.

Он распознал высоту Твою –

Камнем нарек его Ты.[2]

Мне до Петра как до синих звезд,

Все же – прошу Тебя:

Дай восходить на небесный мост

Веруя и любя.

Пусть то пожары вокруг, то потоп –

Суёты мешают жить…

Все же прости меня и сподобь

Службу Тебе служить.

Отвергнись и обрети

С хребта полувека летит бытие суховеем,

Но юной травой сквозь песок вымирающих мест

Реченье растет из Евангелия от Матфея:

Отвергни себя и возьми же, возьми свой крест.[1]

Искус парадигмой и холода нет и не жарко[2] –

И ты паникуешь: а вдруг безразличие съест?

Но молния бьет из Евангелия от Марка:

Отвергни себя и возьми, наконец, свой крест![3]

И шепчет лукавая тьма, что в предсозданном Свете

Планета не самый удобный для птицы души насест.

Но ты посмотри, как Евангелие от Луки светит:

Отвергни себя и возьми, аки посох, свой крест…[4]

09.09.2015

__________________________________ 

[1] Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой (Мф 16:24).

[2] Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! (Откр 3:15)

[3] Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой (Мк 8:34)

[4] Отвергнись себя и возьми крест свой, и следуй за Мною (Лк 9:23)

Сугубая аллилуйя

                         Во имя мира с Богом и собой

Готов оставить суету путины:

Спешим и мечемся, справляем именины,

За деревами крепь, за боем бой…

Вот этак бегаем… да пусто остается!

Мирские ходы… суета суёт…

Вдруг ангелом на блюде подан счёт –

И явию баюканный проснется?

Монах пустынь, завидую тебе:

Ты видишь за древами крепь лесную -

Сугубую стяжаешь аллилуйю

В заточенной, как лезвие, судьбе!

23.07.2015

Первопроходцы на Землю

…и Воля произнес формулу «Готов к Странствию». И он извлек меч из ножен, как требовал в этот миг обычай. И левая рука Воли обняла Веру.

- Как только вы уйдете отсюда, – раздался с высоты тут же голос Постигающего Сегодня, – уже не в состоянии будем ни помогать вам, ни отомстить за вас.

И прозвучала еще, вслед этой, последняя по канону фраза:

- Осознаёте ли в полной мере, на что решились?

- Осознаём. Да свершится!

И вихрь закрутил двоих…

Следы на воде

Кто-то будет стоять на горе,

А кому-то и в землю лечь –

В это море Генисарет*

Всем ли рекам судьба притечь?

Не писать по воде стихов –  

Не удержит вода следа.

Поразбита волной грехов

Пожеланий благих слюда.

Забывает оглохший мир

Что такое «струна», «перо»…

Отражает костры из лир

Черным зеркалом Ахерон**.

…Я у кромки святой воды

Или может – на грани слёз;

На воде всё цветут следы:

                                  Здесь однажды прошел Христос.

03.04.2011

________________________________________

* Море Генисарет или Генисаретское озеро – на нем Христос явил чудо хождения по воде.

** Ахерон – река, протекающая в аду. 

Параболическая гряда

Усталость от нескончаемого пути казалось неодолимой. Невыносимо воспринималась однообразной пересекаемая долина - белесая, непробудно сумрачная.

Ритмично покачивающийся впереди абрис Пелы вызывал изморось раздражения. Тем более неотвязного и болезненного, что - беспричинного. Разумно не объясняемого ничем.

Казалось, так прошли годы, годы… Однако постепенно все ж начало где-то что-то в чем-то меняться. Вот именно. С этакой троекратною неконкретностью. Меняться ли вовне или все же меняться – внутри меня?

Мысли добрые. Мысли злые

- Будь проклята Кентерберийская клиника. О, как это тяжело после Оксфордского-то кампуса. Да слышать эти бредни доктора Вудена. Воистину, дубинушка из дубин.

Хозяин клиники действительно полагает, что человека доводит до смертельной болезни лишь злые мысли его. А исцеляют единственно его же добрые мысли.

О, sanсtasimplicia, мой теперешний шеф действительно верит, что будто бы такая эфемерная штука, как мысль, каким-то образом способна влиять на состояние больного. Бред, полный бред.

Конечно, я не говорил ему так. Кто я? Ассистент-профессор. А это значит, я тут одно только слово, что профессор. А я на самом деле тут ассистент, мальчик на побегушках. Да, знаю-знаю. Поэтому и промямлил.

- О! неужели, доктор?